— Современные тепловые аэростаты в небе России появились сравнительно недавно. В этом году исполнилось 10 лет со времени постройки первого отечественного аэростата “Аэровек”. Но что предшествовало этому? Кто первым отважился пилотировать аэростат?
— Я, наверное, первым стал летать в современной России на тепловом аэростате. Получилось так. Отработав по распределению после института (МАИ) три года, мой друг, с которым мы учились вместе в одной группе, — Сергей Есаян — пригласил меня на фирму Сухого. Тогда он был одним из отцов–создателей спортивно-акробатического самолета СУ-26. А потом, когда началось кооперативное движение, Сергей ушел оттуда и организовал собственную фирму под крылом И.Я.Богданова, у которого уже был кооператив “Сотрудничество”. Сережа пришел с идеей создания самолетов и аэростатов и начал ее продвигать. Вышли на ЦК ВЛКСМ, через него на Камерона. (Дон Камерон — пилот и глава крупнейшей в мире английской фирмы, производящей аэростатную технику.)
Хотели создать совместное предприятие по производству тепловых аэростатов. Предполагалось, что Камерон дает примерно 20% денег, а мы — помогаем “ногами, руками и материалами”. Эта затея по ряду причин не удалась. Тем не менее, в апреле 1989 года Камерон прислал в Россию тепловой аэростат под названием “Сотрудничество”. Сергей сказал: “Ну, давай, изучай”.
Сначала проверили работоспособность аэростата, подняв его на аэродроме в Тушино 15 апреля 1989, там же состоялся и мой первый полет в качестве пассажира (пилотировал и проверил аэростат приехавший в это время в Союз англичанин Питер Браун). Затем через пару дней аэростат поднимали в Москве на стадионе, во время работы английской выставки на Красной Пресне. Питер Браун еще раз поднял меня на аэростате, показывая, что к чему. Кстати, он был не профессиональным пилотом аэростата, а летчиком гражданской авиации — причем не на рядовом самолете, а на “Конкорде”. Приехал на своем “Фольксвагене”, привез жену, дочку и ее друга, а также аэростат, чтобы поднять его в Москве. Ему, видимо, было просто интересно, т.к. никто еще такого в Москве не делал. До этого я не имел представления, что такое аэростаты, лишь прочитал пару статей в журнале “Техника–молодежи”. Никак не ожидал, что судьба преподнесет мне такой подарок. А вот получилось, что чуть ли не первым начал летать.
30 апреля на Ленинских горах около Университета состоялась презентация начала англо-советского совместного производства аэростатов, состоялось несколько подъемов, поднимал аэростат Алан Нобл.
В конце мая я поехал в Вильнюс на Первую воздухоплавательную фиесту СССР. После нее у меня стало 5 часов налета. В июне 1989 года в Ростове на шоу-программе ТВ “50х50” я пытался прокатить на аэростате Лисовского и Лайму Вайкуле, но они почему-то испугались, даже в корзину не залезли.
На следующий год в Рязани уже состоялась воздухоплавательная фиеста (1990 г.), в которой принимало участие 27 аэростатов, затем фиеста в Ленинграде. В конце мая повезли в Ленинград уже 4 свои оболочки, помимо аэростата “Сотрудничество”. Помню несколько домашних нежных названий аэростатов (AX–8): “Арбуз” (красно–зеленый), “Комбинашка” (нежно–голубой) и еще один — черными квадратиками, который затем увезли в Феодосию. А вот “Арбуз” и “Комбинашка” часов по 300 с лишним налетали. Эти оболочки были сшиты из экспериментальной наро–фоминской ткани. Т.е. на первых фиестах мы летали на тепловых аэростатах, имевших только нашу оболочку. А вот корзина и горелка использовались камероновские. Запомнилось, как Камерон, пощупав ткань наших оболочек, оценил ее качество: “Very good”.
Тот первый аэростат Сергей впоследствии передал в Монино. Название “Сотрудничество” ЦК ВЛКСМ спороли, а флаги остались — английский и советский. Аэростат хороший, по тем временам стоил около $25000. Легкая оболочка — 100 кг, аппликация. Таким было начало. А потом...
—Новые аэростаты, новые пилоты? Сейчас в России есть специальная школа пилотов в Великих Луках. А где тогда проводилась подготовка?
—Официального обучения у нас не было. Я — самоучка, если честно. Конечно, со мной полетали. Камерон сказал: “Все отлично”. И во Франции на фиесте “Fraternites-89” после этого оставили памятную надпись в летной книжке, которую мне выдал вместе с корочками пилота-любителя бывший летчик–испытатель Виктор Иванович Кирсанов из Федерации пилотов–любителей, которую тогда возглавлял космонавт И.Волк.
После этого к нам в Калугу в 1991 году пригласили поляков (у них уже была “наезженная” школа). Открылась официальная школа. В ней прошла обучение первая партия курсантов, всего около 20 человек. А меня даже и не обучали. Когда я с поляком первый полет делал, он мне сказал: “Что с тобой делать? Пусть лучше ребята летают!” Получилось, что за все время обучения я совершил только один полет.