Все в жизни закономерно, и я думаю, что ребята, пришедшие в воздухоплавание, в детстве и юности были активными искателями приключений: туристами, альпинистами, горнолыжниками. Т.е. не сидели дома, а искали что-то новое, неизвестное, прекрасное. Так же и мы с крошкой–сыном, сколько себя помню, всегда куда-то ездили. То рыбу ловить, то охотиться, то на горных лыжах кататься.
А уж когда где-то прочитали, что появился новый экзотический вид спорта, прикладывали все усилия, чтобы этим заняться, самим попробовать, и самое главное — этот аппарат сделать. Помню, мы сделали дельтаплан аж в 1982 году. Тогда не было хорошей ткани, и в нашем распоряжении оказался только лавсан, который шел на занавески. Мы с дельтапланом бегали по склону, подлетали на 2–4 метра, не более. Но сделали–то все сами! Потом прочитали про скейтборд. Сделали ролики.
А с воздухоплаванием — целая история. В 1988 г., занимаясь вместе с М.Малаховым делами экспедиции на Северный полюс, сидели в редакции “Комсомольской правды”. В ее фонд социальных инициатив Камерон прислал предложение о своем желании при поддержке комсомола провести в нашей стране первый воздухоплавательный фестиваль. Это предложение сильно понравилось. А так как два больших дела одновременно не делаются, то в 1988 году мы быстренько организовали экспедицию на Северный полюс. Когда действие свершилось, то уже шел 1989 год. Выяснилось, что среди покорителей Севера (с канадской стороны) тоже есть воздухоплаватели, которые помогали англичанину Полу Ловелю (1986 г.) сделать первый полет на Северный полюс.
Поскольку Северный полюс в очередной раз был покорен, мы, сидя в Рязани, думали, какое же очередное великое дело сделать, и поняли, что надо по-быстрому организовать и провести на хорошем уровне Фестиваль воздухоплавателей на тепловых аэростатах. Случайно выясняется, что в это же время энтузиасты из академии гражданской авиации в С.–Петербурге тоже запланировали подобное мероприятие. Сначала мы думали приехать в Питер, поучиться, а потом провести фиесту у себя. Но дух первопроходца подсказывал, что если браться за дело, то надо быть первым или одним из первых. Следовало только хорошенько подумать, что для этого надо. Вот так я пришел в воздухоплавание. Началась гонка: кто раньше. Оказалось, мы.
В 90–м году, в мае случилась в Рязани фиеста — от нашей страны был один аэростат, который пилотировал А.Козлов; 26 команд — иностранцы. С погодой, в общем, повезло. Два старта было со стадиона, дети пришли посмотреть. Весь стадион (тысяч 20) был забит людьми, которые просидели 4 часа, ожидая старта, пока мы ждали погоды.
А дальше выяснилось, что для желающих летать на тепловых аэростатов в Калуге проводится первый курс обучения. Съездили туда, поучились. Как всегда, спонсор обманул, денег не дал, обучение не оплатил. Потом надо было принимать какое-то решение — или заниматься чьими–то проектами, или приложить максимум усилий, чтобы как–то остаться в воздухоплавании. Дух романтики, приключений и страсть к полетам перевесили меркантильные интересы. Хотя мы тоже зарабатываем деньги — небольшие, но на жизнь пилота–воздухоплавателя немного хватает.
Волею судьбы первый фестиваль в Москве в 1991 году начинался с Рязани, когда мне позвонили из ЦК ВЛКСМ. Целый год ездил в Москву и старался, особо себя не выставляя, объединить всех заинтересованных людей. Единственное, что было обидно — в сентябре, когда тепловые аэростаты летели над Москвой, я сидел в Париже, ввязавшись в воздухоплавательный автомобильный проект “Марш мира”.
Самым удачным и запоминающимся (это все подтвердят) был фестиваль в Москве в 1993 году на 9 мая, когда нам чудно повезло со всеми стартами. И город тогда был еще незабюрокраченный. А дальше можно открывать летную книжку и вспоминать об интересных воздухоплавательных приключениях.