Я парашютистка. Служила в армии. Прыгала больше 3000 раз. Даже когда я еще не знала, что такое аэростаты, у меня было ощущение, что именно к этому я стремилась всю жизнь — без преувеличения! В самом конце моей службы в армии (1989 г.) я увидела тепловой аэростат — первый аэростат в СССР, “Литува” Римаса Мацелявичуса. Его привезли к нам на аэродром. Я еще не видела, как он может летать — только наблюдала, как наполняют. И вот это такое большое, летучее и плавное — поднимается и... стремительно отрывается от земли. Я не то чтобы поняла, я почувствовала — это то, чего я хочу. Вот это предчувствие — оно было, я не придумываю. Это то, чего я хотела изнутри. Не стремительные падения с парашютом, жизнь в постоянной борьбе: попадешь — не попадешь в команду (потому что в армии в команде удержаться очень трудно — надо все время поддерживать высокий уровень, все время поджимают молодые). Много людей и большая конкуренция. А здесь — свободный полет: ты не падаешь, ты паришь, и это — как волшебство. Мне все время снятся воздушные сны, где я с парашютом не падаю, а парю. И вдруг я увидела аппарат, на котором можно парить! Вот с этого и началось.
Много было мороки с переездом из Литвы в Нижний Новгород. Уже там мне попалась газетная заметка о том, что в Москве проводится Первая Международная Фиеста воздухоплавателей. Я разыскала корреспондентку в редакции газеты “Советский спорт” и получила адрес московских воздухоплавателей. В голове пульсировала мысль: “А почему бы не сделать международную фиесту в Нижнем Новгороде?” Дозвонившись до москвичей, попала впросак. Меня спросили: “А с какими аэростатами вы хотите работать — газовыми или тепловыми?” — “А вы мне объясните, какая разница?” Мне говорят: “Давайте для начала мы вам пришлем один тепловой аэростат, чтобы вы посмотрели хотя бы, что это такое”. — “Да я видела, знаю”. — “Но все–таки найдите спонсора и пригласите”. И я пригласила Гришу Целикина. Но Гриша сказал, что женщина–пилот теплового аэростата — это практически невозможно. Только через два года я решила попробовать. И, в общем–то, получилось!
Для начала надо было купить тепловой аэростат. Я стала искать в Нижнем Новгороде спонсора, показывая потенциальным покупателям маленькую цветную картинку с тепловым аэростатом, стараясь им объяснить то, чего сама не знала. Все-таки я нашла одного Мечтателя, такого же, как я. И он мне поверил. Хотя у него в то время было много денег, но, наверное, он преследовал и практическую цель, надеясь, что аэростат может много заработать на рекламе. Но тогда эти надежды не оправдались. Когда мы купили тепловой аэростат, я срочно стала искать, кто бы меня мог научить летать. И тут — случай. Звонит Ромуальд Баканаускас из Вильнюса и говорит: “Лена, у вас нет людей, которые хотели бы учиться?” — “Да, да, да, есть! Я хочу!”
На тот момент, оказывается, только два человека в Нижнем Новгороде очень хотели летать на аэростатах. Мы нашли друг друга случайно. Марк (Фридман) очень давно жил этой идеей. Познакомились мы с ним в воздухоплавательной школе Баканаускаса. Когда отучились и приехали в Нижний Новгород, я решила поднять тепловой аэростат на привязи на пл.Минина, хотя меня предупреждали, что первый подъем там делать не стоит — будет ужасно. Но я не поверила.
29 апреля 1992 г. мы подняли аэростат (без участия спонсора) на площади Минина. Когда мы это сделали, огромная толпа народа облепила корзину аэростата, люди стали лезть в нее, бросать туда детей: “Покатайте ребенка!” Как же было страшно! Удовольствия — ноль. Ну а потом была практика, и первый сказочный полет над Нижним Новгородом. Затем два года простоя, становление в провинции — очень трудно. Никто не понимал, почему надо платить такие деньги за полет. Мы пытались объяснить, поставить все это на законную основу. Я организовала свою фирму “Аэролита”. Но все было безуспешно, потому что не было никакого опыта, ведь я всю жизнь служила в армии.
Несмотря на все эти трудности, было такое ощущение, что жизнь началась сначала. И до сих пор я пребываю в этом заблуждении: жизнь очень трудная, плохая, но если я летаю — все хорошо!